Rank zero

I  cultori del nobile gioco sostengono di sì: una partita a scacchi, anche se giocata fra dilettanti, è un’austera metafora della vita e della lotta per la vita, e le virtu dello scacchista, ragione, memoria ed invenzione, sono le virtù di ogni uomo pensante. La regola severa degli scacchi, per cui il pezzo che è stato toccato deve essere mosso, e non è ammesso rifare un tratto di cui ci si è pentiti riproduce l’inesorabilità delle scelte di chi vive.

(Aus: L’altrui mestiere‎.)

Je joue vaguement aux échecs et bois des bocks. Je tourne au bourgeois ventru. Je vous reviendrai en gros Alsacien. J’ai déjà l’accent.

(Aus:  Antoine de Saint-Exupéry: Lettres à sa mére).

Die Bibel macht Freunde - Bluts- und Herzensfreunde und Seelenfreude! Das war noch einmal ein Spaß, Steffen, daß Dir die Augen überlaufen! Nun mag man sagen: Schach dem - Kaiser ! - der weidlich : „Schach den Königen,” gesagt, und manchen matt gesetzt! Ja meinetwegen mögen selbst die schachmatten, durch die Völker - die Bauern - entsetzten Könige nun einmal zum Danke sagen: Schach den Völkern! und die Völker mögen sagen: Schach den Königen! oder mag ein Tölpel von Kometen gar das Schachbret umstoßen - der Spaß bleibt! Der Spaß war herrlich!

(Aus: Die Osternacht.)

Der alte Herr setzte sich, hustete, stülpte den Hut auf den Schirmknauf und drückte Fabian ein  Kuvert in die Hand. “Stecken Sie das rasch ein”, bat er. “Es ist meine  Maschine. Man ist hinter mir her. Meine Familie will mich wieder einmal ins Irrenhaus bringen. Sie hofft wahrscheinlich, mir dabei die Notizen abzujagen und zu Geld zu machen.”      Fabian  steckte  den Briefumschlag  ein.  “Man  will  Sie ins Irrenhaus sperren?”      “Ich habe nichts dagegen”, bemerkte der Alte. “Man hat seine Ruhe dort. Der Park ist wundervoll. Der leitende Arzt ist ein erträglicher Kerl, selber ein  bißchen  verrückt und spielt ausgezeichnet Schach. Ich war  schon einmal dort.  Wenn mir’s  zu dumm wird, rück  ich  wieder aus. Entschuldigen Sie, meine Dame”, sagte  er zu der Mutter. “Ich mache Ihnen Ungelegenheiten. Erschrecken  Sie nicht, wenn man mich abholt.  Es wird gleich  klingeln. Ich bin soweit.  Die  Papiere  sind gut  aufgehoben.  Verrückt bin  ich übrigens nicht,  ich bin  meinen  werten Angehörigen zu  vernünftig.  Lieber  Freund, schreiben Sie mir ein paar Zeilen nach Bergendorf in die Heilanstalt.”

(Aus: Fabian)

Purveyors to His Majesty the King: as for my father we shall exhume him from his imaginary madhouse, reinstating him to his normal position of tutor, to his liver trouble, his pipe, his dog and his games of chess…

(Aus: Ultramarine.)

Joanna Grey climbed on to her bike.

“Chess tonight?” he asked hopefully.

“Why not? Come around eight and have supper as well. Must go now.”

She pedalled away along the side of the stream, the retriever, Patch, loping along behind. Her face was serious now.

(Aus: The eagle has landed‎.)

It always seems to me one of the greatest tragedies of human life that people always are repeating themselves — how often one catches oneself in the process ! It shows the deplorable limitations of the mind, and the fact, it seems to me,  is one to be very much insisted upon in any analysis of psychology; I always bring it in in some form.  One is a chess player with a certain quantity, more or less according to one’s intelligence, of gambits. New ones are learnt with infinite difficulty, and beyond a certain age not at all.

(Letters of Aldous Huxley‎, p. 167)

When I have heard it said, or seen it stated, that Shakespeare wrote for man, but the gentle Fletcher for woman, it has always given me something like acute pain, because to me it seems to do the greatest injustice to Shakespeare: when, too, I remember how much character is formed by what we read, I cannot look upon it as a light question, to be passed over as a mere amusement, like a game of cards or chess. I never have been able to tame down my mind to think poetry a sport, or an occupation for idle hours.

Die Lectures on Shakespeare haben keine allzu hohe Meinung vom Schachspiel.

Приходит  электрик к себе домой, а  у него гости:  теща его с дочерью и
Назаров.
– Здравствуйте, — вежливо  сказал электрик. — Ну  что, Назаров, тебя
можно поздравить?
– Можно поздравить, — сказал Назаров. — Можно по­здравить.
– Поздравляю, — сказал электрик.
– Кто же на сухую поздравляет!– удивился Назаров.
И теща тоже удивилась:
– Ты что это, Пахомов, завязал, что ли?
Электрик ничего не сказал на это.
– Завязал, что ли?– еще раз спросила теща. — А?
– Нет,  почему завязал, — молвил электрик после неко­торого молчания.
– Наоборот, я сейчас кружку пива выпил. А больше нет настроения.
–  Что  значит “нет  настроения”?  У  людей  такое собы­тие… –  это
вступила жена электрика. — Сядьте и выпейте.
– Ну и что же,  что у людей событие? А  у  меня нет  настро­ения. Если
желаете, могу сыграть в шахматы с кем-нибудь. Давай, Назаров?
– Ерунда какая-то получается, — возмутился Назаров. — К нему  пришли
как к  человеку,  а он  — в  шахматы. Фишер на­шелся.  Ты что, смеешься над
нами?
– Никто над вами не  смеется,  а пить  не буду.  Я уже  выпил  сегодня
кружку пива, хватит.
– Но так же тоже  нельзя, — обиделась и  жена  Назарова, Назариха. –
Зачем же нас в смешном виде-то выставлять?
– Никто вас в смешном виде  не выставляет, — спокойно, с достоинством
сказал электрик. — Наоборот, будьте как до­ма… Предлагаю в шахматы.
– Да при чем тут шахматы?! — закричал Назаров. — Я — ученый человек
теперь, я столько трудов положил, а ты не со­изволишь даже за столом со мной
посидеть! У меня сейчас кри­зис после такого напряжения, а ты  мне шахматы в
нос  суешь. Бессовестный ты после этого!  У  тебя никакого уважения  не­ту к
ученым. Как был электрик, так электрик и есть.
– Я ученых уважаю, –  парировал эту бестактную выход­ку  электрик, –
но я не уважаю тех  ученых,  которые начина­ют сразу зазнаваться. Вот  таких
ученых я  не  уважаю, это ты точно заметил,  Назаров! Смотри,  Назаров,  ох,
смотри… за­знайство до добра не доводит. Смотри, Назаров.
– Нахал!– закричал опять Назаров. — А еще родственник! Ну давай хоть
шампанского выпьем?
– Нет, — стоял электрик. — Ни шампанского, ни сухого — ничего.
–  Пахом, –  обратилась к электрику жена его, — людей на­до уважать.
Ну  чего  ты? Садись за стол… у  меня всего полно: водки всякой, даже твоя
любимая перцовка есть. Нельзя же так, в самом деле.
– Как? — спросил ее электрик.
–  Да  вот  так-то  вот:  люди тебя  упрашивают,  а ты не хо­чешь свою
гордость побороть. Может, тебя обидел кто?
–  Никто меня не обидел.  Но  только я  пить не  буду. Ясно?  Пусть  я
электрик, но по принуждению пить не буду.
– Но, Пахом…
– Что  “Пахом”? Что “Пахом”? Я пятьдесят  лет Пахом.  Я сказал — нет.
Все.
– Но почему? Почему-у?!
– Не буду, и все. И хватит на эту тему. Давайте лучше в шахматы.
– Да пошел ты к чертовой матери со своими шахмата­ми! — вышел из себя
Назаров. — Чего ты  привязался со  своими  шахматами. Я тебя  последний раз
спрашиваю: будешь пить?
– Нет.
Все некоторое время смотрели на упрямого электрика.
– Знаешь, кто ты после этого?– спросил Назаров.
– Не знаю, ну-ка ?
–  Верблюд. Те тоже подолгу не пьют  в пустыне. Вот тебя  тоже надо  в
пустыню…
– Куда, куда? — спросил электрик. — Куда меня надо?
– В пустыню, к верблюдам…
Электрик встал  и дал Назарову шахматами в лоб. Фигурки  разлетелись по
полу… Электрик пополз их собирать.
– Извини,  Назаров, — сказал  он. — Я не  хотел…  Черт его  знает,
затемнение  какое-то… Может,  все же сыграем  в  шах­маты? Или  ты  сильно
обиделся?

– Обиделся? — спросил нервный электрика.
– Обиделся, — вздохнул электрик.
– Вот они все так.  Ну  до того обидчивые, до того обидчи­вые — спасу
нет!
– Что же ему, спасибо говорить — в  лоб  засветили?..  — подал голос
мрачный.
– Он же извинился.
– Я же извинился.
– Не могу! –  взревел вдруг урка. — Не  могу!..

(Aus:  РАССКАЗАННАЯ ПАХОМОВЫМ.)

Da bin ich vor dem Monsun in Korea geflohen, und jetzt verfolgt er mich bis Deutschland

charakterisiert diesen Sommer bisher wohl am Besten. Gestern hat sich mal wieder alles entladen - nach dem drohenden Aufmarsch der Gewitterfront

sah es fünf Minuten später so aus:

Aber, das war, ganz bestimmt, vorerst der letzte Tropensturm  - schließlich ruht zur Abwechslung das Blog hier in den nächsten Wochen seit langer Zeit mal wieder nicht aus dienstlichen, sondern anderen Gründen.